* * *

Мое беспечное незнанье
Лукавый демон возмутил,
И он мое существованье
С своим на век соединил.
Я стал взирать его глазами,
Мне жизни дался бедный клад,
С его неясными словами
Моя душа звучала в лад.
Взглянул на мир я взором ясным
И изумился в тишине;
Ужели он казался мне
Столь величавым и прекрасным?
Чего, мечтатель молодой,
Ты в нем искал, к чему стремился,
Кого восторженной душой
Боготворить не устыдился?
И взор я бросил на людей,
Увидел их надменных, низких,
Жестоких ветреных судей,
Глупцов, всегда злодейству близких.
Пред боязливой их толпой,
Жестокой, суетной, холодной,
Смешон глас правды благородный,
Напрасен опыт вековой.
Вы правы, мудрые народы,
К чему свободы вольный клич!
Стадам не нужен дар свободы,
Их должно резать или стричь,
Наследство их из рода в роды -
Ярмо с гремушками да бич.

Во цвете пылких, юных лет
Я нежной страстью услаждался;
Но ах! увял прелестный цвет,
Которым взор мой восхищался!
Осталась в сердце пустота,
И я сказал: «Любовь — мечта!»

Любил я пышность в летах зрелых,
Богатством, роскошью блистал;
Но вместо счастья, дней веселых,
Заботы, скуку обретал;
Простился в старости с мечтою
И назвал пышность суетою.

Искал я к истине пути,
Хотел узнать всему причину,—
Но нам ли таинств ключ найти,
Измерить мудрости пучину?
Все наши знания — мечта,
Вся наша мудрость — суета!        ( Продолжение )

Портрет Адель Блох-Бауэр кисти Густава Климта продан за $135 миллионов. Это новый абсолютный рекорд для живописного произведения. Ранее самой дорогой картиной считалось полотно Пабло Пикассо “Мальчик с трубкой”, проданное в 2004 году на аукционе “Сотбис” за $104.1 миллиона.

“Золотую Адель”, написанную Климтом в 1907 году, приобрел совладелец косметической компании Estee Lauder - Рональд Лаудер. Картина будет выставлена в художественной галерее Лаудера - “Neue Galerie” - в Нью-Йорке, которая целиком посвящена австрийскому и немецкому искусству.

Лаудер купил “Золотую Адель” у проживающей в США 90-летней Марии Альтман, племянницы Адель Блох-Бауэр, которая получила портрет наряду с другими работами Климта после долгой тяжбы с австрийскими властями. Мария Альтман не исключает, что три пейзажа Климта и еще один портрет Адели Блох-Бауэр в ближайшее время могут быть выставлены на торги аукционного дома “Кристис”.

Салонный портретист Ф.К.Винтерхальтер и его дамы

Ф.К.Винтерхальтер, портрет девушки

---

This splendid Panathenaic amphora is inscribed with the words "from the games at Athens." On one side is the figure of Athena, the presiding goddess at the Panathenaic games in Athens, and on the other side, shown here, is the pankration, the contest at which this vase was awarded as a prize. The object of the pankration, a combination of boxing and wrestling, was to bring one's opponent to the ground. A favorite trick was to seize a contestant by the leg and force him to fall backward, such as depicted here. One athlete has grasped the other's foot and is trying to throw him by placing an arm under his opponent's thigh. A trainer stands nearby, closely watching the struggle to see that all rules are properly observed

The pankration was the toughest and most dangerous of all athletic events. One could twist, strangle, hit, and pound one's opponent; in fact, the only things forbidden were biting and gouging the eyes. Injury to the competitors was unavoidable since they sought to win by all possible means, heedless of the life of their opponents.

---

Panathenaic amphora, ca. 530 b.c.; Archaic

This Panathenaic amphora would have been filled with oil from the sacred olive groves in Attica, and would have been awarded as a prize to some worthy victor in one of the Panathenaic games held in Athens every four years. With its typically fat body and small neck and foot, the prize vase is, perhaps, the best example of a vase shape made to serve an official function. Each Panathenaic amphora was made according to a standardized shape and capacity of one metretes (approximately 42 quarts), and was decorated in black-figure technique. The principle decoration is always in the panels of the body of the amphora, with an armed Athena typically on the front and an illustration of the featured competition on the back.

Foot races, the earliest competitions of the Olympic games, were undertaken over varying distances. The stadion, probably the original race, was a fast sprint over one length of the track (over 200 meters), while the diaulos and the dolichos, both introduced somewhat later, covered distances of approximately 400 meters and 1,400 to 3,800 meters, respectively. The painter of this vessel has neatly fit five sprinters—five men and a youth—into the panel of the pot. Notice the wealth of incised lines depicting musculature, a preoccupation of Greek artists for centuries to come.

Orders for Panathenaic amphorae were placed with leading artists of the time. On the basis of style, this vessel has been attributed to the Euphiletos Painter. An inscription on the front of the amphora gives not only the official designation of the vase as a prize, but also the signature of the potter, Nikias, a rare occurrence on pots of this shape.